Карл Ренц «Ты ничего не можешь сделать неправильно»

Ты слишком много говоришь

Вопрос: На сатсангах всех учителей есть фазы молчания. Ты же говоришь постоянно.

Карл: Здесь есть только безмолвие.

В.: Достаточно разговорчивое безмолвие!

К.: Безмолвие, которое говорит и слушает.

В.: Безмолвие, которое не может замолчать.

К.: Безмолвию абсолютно по барабану, что получается из безмолвия. У него нет намерений. Оно не проводит различия между правильным и неправильным. И то, что слушает, тоже его не проводит.

В.: Ты имеешь в виду, что содержание сказанного безразлично?

К.: Единственное, что я знаю, это то, что говорит и слушает здесь безмолвие.

В.: Это все?

К.: Больше ничего.

В.: Это означает, что здесь, собственно говоря, вообще ничего не происходит?

К.: Да. И, тем не менее, кое-что всегда есть в остатке.

В.: И это...

К.: ... безмолвие.

Что может сделать учитель?

К.: Речь идет о том, чтобы все, что проистекает из твоей «я»-идеи, распознать в качестве концепции. Это не может затронуть то, чем ты являешься. Ты можешь заставить все появиться и вновь исчезнуть. Всегда остается что-то еще. То, о чем ты не можешь говорить. То, что находится до, после и между всеми концепциями. Эта первооснова Бытия, которую ты не можешь изучить и не можешь познать. Ты являешься ею. Для этого тебе ничего не нужно делать. Тебе не нужно напрягаться, не нужно ничего терпеть, не нужно ничего отпускать. Каждое представление, каждая попытка что-то сделать для этого или отпустить, не может сделать тебя тем, чем ты являешься.

В.: Я побывала у многих учителей. Взаимоотношения учитель-ученик были для меня всегда самым важным. Я попалась на крючок концепции?

К.: Концепция исчезает. Для того чтобы осталось то единственное, что есть, исчезает все. Также представления о ценности, качестве или различиях. Это единственная возможность для того, чтобы возник покой, который существует в отсутствии всякой концепции. К этому относится и отсутствие всякой идеи о взаимоотношениях учитель-ученик. Она точно так же фиктивна, как и идея того, что ты живешь. Только лишь с «я»-идеей появляется идея об учителе.

Если бы у тебя на самом деле было уважение к учителям, ты бы просто позволила им исчезнуть. Ты бы признала в учителях то, чем являешься ты. В этом моменте больше нет учителей и учеников. Это было бы уважением к тому, что есть. Этим ты бы сделала счастливыми всех учителей мира.
Мастер, который когда-либо сказал: поднимите меня до небес и постройте мне церковь - его никогда не было. Все говорили: забудьте меня, как только я уйду. Если вы хотите почтить меня, забудьте меня.

Но никто не выполнил этого. Вместо этого были взращены целые религии. Иисус никогда не говорил: учредите религию. Он сказал: пусть мертвые хоронят мертвецов.

В.: Ты хочешь внушить мне отвращение к учителям!

К.: Все, что ты делаешь, это: избегание пустоты. Для этого существуют различные техники. Ты принимаешь отношения учитель-ученик. Это твоя попытка заполнить пустоту. Это твоя попытка создать тому, что есть Я, противоположность - цель.

В.: Просто найти что-то важное.

К.: Это абсолютно неважно. «Я» - это только идея, только идея об отделенности. Этой идее требуется противоположность и вместе с этим - цель. Подходит любая цель, в том числе и цель, не иметь никаких целей. Это тоже позволяет заполнить пространство пустоты. «Я» хитро на выдумки. Ты не можешь уйти от него. Оно прячется и в не-прятании. Действующий прячется позади не-действующего.

В.: Ну и что я могу сделать?

К.: То, чего ты не можешь сделать. Что при любых условиях полностью является тем, чем является? Что никогда не знает изменений в себе? Что самое основательное из всего, что существует? Что такое эта первооснова, которая всегда должна присутствовать, чтобы познающий и познание вообще могли существовать? Что такое эта сущность, которая всегда пребывает в покое, которая никогда не движется? В которой просто появляется и исчезает различная информация? Скажи мне: для того, чтобы ты могла стать тем, что является Постоянным, что больше не приходит и не уходит, - для этого должно что-то случиться? Ты должна что-то делать для этого? Что-то познать? Или это находится здесь - с познанием и без него?

В.: Возможно. Если тебе доведется повстречать другого учителя, который тоже постиг это, вам будет нечего рассказать друг другу.

К.: Тогда произойдет то же, что и сейчас. Потому что как раз с ним я и говорю. С твоей точки зрения это может выглядеть так, словно здесь сидит тот, кто говорит, а там сидит тот, кто слушает. Но это одно и то же Бытие. В этот момент оно познает себя как познающего, как опыт познания и как познанное. То, что между ними есть разделение, - фикция. Все остальные фикции возникают из-за того, что эта фикция считается реальной. Вопрос смысла или бессмыслицы так же относится к этому. Источнику, Бытию этот смысл не требуется.

В.: Это похороны учителя.

К.: Чем больше ты познаешь это как единственную реальность, тем больше будет похоронено. Будет похоронено все, чем ты не являешься. Все большее количество будет падать в могилу несущественности. Все большее количество веры отпадет. Поскольку ты познаешь: все, во что ты должен или можешь верить, не может быть Бытием.

В.: Но учитель ведь помогает мне распознать это!

К.: Ты полагаешь, что у него есть морковка, за которой ты пробегала всю свою жизнь. И когда ты будешь готова, он преподнесет ее тебе на блюде. И когда ты ее слопаешь, можно будет расслабиться, потому что тогда ты будешь просветлена. Все это часть выдумки. Пробуждение от индивидуального сознания к космическому - это часть выдумки. Когда ты думаешь: да, теперь это Реальность, и я являюсь этим - это выдумка.

В.: Но если с этим пробуждением связан экзистенциональный ужас?

К.: Все является частью сна. В том числе и тот, кто ужасается. То, чем ты являешься, не может быть изменено или затронуто всем этим. Оно всегда было тем, чем было.

В.: И только, когда я это обнаружу, ужас исчезнет?

К.: Тогда больше не будет того, кто может испугаться.

В.: И тогда это хорошо?

К.: Тогда это не хорошо, не плохо, а так, как было всегда. В этом нет ничего нового. И когда тебя кто-нибудь спросит: «Как дела?», ты скажешь: «Как всегда». И тогда учитель похлопает тебя по плечу и поставит тебе отлично.

Учитель неважен

Вопрос: Верно ли, что учитель может привести ученика к единому сознанию?

Карл: Это неважно. Оттуда, куда ты можешь войти, ты точно так же можешь вывалиться. Может случиться так, что на определенное время представление о двойственности исчезнет, возникнет единство. Но из этого единства всегда вновь появляется двойственность.

В.: Мне просто кажется интересным, что благодаря упражнению или учителю можно получить такой опыт.

К.: Куда бы ни привели тебя усилия, техники и учителя, ты снова вывалишься.

В.: Мой духовный учитель сказал: ты можешь уже сейчас испытать единое сознание, которое каждый познает после смерти.

К.: То, что он, вероятно, имеет в виду, это: то, что есть после смерти, было уже и тем, что ты познал в жизни, а именно, единством, которое возникает снова и снова. В смерти тело распадается, и сознание тела переходит в единое сознание. Но это все еще сознание. И все, что происходит в сознании, не может сделать тебя тем, чем ты являешься. Переживание единста или переживание осознанности - всего лишь переживания. Они в любом случае могут показать тебе, что ты - то, что переживает опыт. И что то, что переживает, никогда не может быть пережито. Любые опытные переживания, в том числи смерти и жизни, мимолетны. Они приходят и уходят. То, чем ты являешься, не приходит и не уходит. Ты - Источник. Вся феноменальная жизнь - это отражение.

В.: Это я, как мне кажется, уже однажды пережил.

К.: Это невозможно пережить. Глаз не может увидеть сам себя. Восприятие не может воспринять само себя. Все, что воспринимаемо, не есть то, что есть восприятие.

В.: Но с тобой же так однажды тоже было? Было же внезапное познание?

К.: Это было простое «ага!».

В.: Да, именно.

К.: «Ага!» значит, что то, что воспринимается, не может быть тем, что воспринимает. И что в том числе воспринимающий, Карлуша, есть только часть воспринимаемого. Но до Карлуши существует то, что на самом деле существует, - и это непереживаемо. Непознаваемое и непостижимое, абсолютное отсутствие «я» и отсутствие желания всегда здесь, что бы ни происходило, и это то, что есть ты. Все, что возникает перед тобой, есть лишь отражение твоего Бытия. То, чем ты являешься, есть Сущность всего. Но это непереживаемо.

В.: Значит, толку в этом нет. Я имею в виду - то, что непереживаемо, не может доставить удовольствия.

К.: Это полное отсутствие привлекательности для феноменального.

В.: Да, я это заметил. Частично.
Интерес к поверхностным феноменам ослабевает.
Это такое развитие, может быть, своего рода предварительное условие для «ага!».

К.: Нет, это не предварительное условие. Это сама необусловленность.

В.: Не предпосылка?

К.: Это не имеет предпосылок.

В.: Тогда учитель мне тоже не нужен.

К.: Тогда учитель кому не нужен?

В.: Прошу прощения?

К.: Кто тот, кому не нужен учитель?

В.: Кто? Что?

К.: Ты ничего не можешь сделать. Во сне могут возникнуть ученик и учитель. Возможно, ученик думает, что он чему-то научился. Но все, что может произойти в этих отношениях, это то, что оба прекращают существовать. Ученик и учитель исчезают. Остается то, чем жизнь и реальность являются в себе. Абсолютное Бытие.

В.: Да, и что же это за учитель, который исчезает?

К.: Это может быть личный учитель.

В.: Но он что, здесь только для того, чтобы исчезнуть?

К.: И вся жизнь - это учитель.

В.: Но и это тоже исчезает? В «ага!»-переживании?

К.: Все, чего не существует, исчезает.

Что я могу сделать сам?

В.: Люди, которые пришли к Рамане или другим мистикам, пережили эту Недвижимость. Они попробовали ее на вкус. И хотели, чтобы этот вкус был с ними всегда. Они садились рядом и медитировали. Я просто не верю, что это неважно, прилагаешь ты усилия или нет. Ты это так представляешь, словно ничего нельзя сделать ни для способствования, ни препятствования этому. Однажды это внезапно нападает.

К.: Нет, это ни на кого не нападает. Эта Недвижимость, эта основополагающая Осознанность ничем не обусловлена. Все, что происходит во времени, не может оказать на нее воздействие. И случится ли это, когда и как, абсолютно не зависит от того, что происходит во временной плоскости. Поэтому любой поступок, любое действие, любое понимание или не-понимание бесполезно. Это не имеет никакого значения для этого маленького «ага!»: для осознавания Абсолюта.

В.: Для индивидуальной жизни это явно имеет большое значение.

К.: Ты надеешься на преимущество. Это не преимущество. Ты надеешься уйти от себя. Это невозможно. Ты хотел бы найти выход. Его нет. Тому, что есть, не нужен выход, и его никогда не будет. Потому что то, что есть, есть сейчас и есть вечно. Бесконечно. Ты не можешь подойти к этому и не можешь отдалиться.
В.: Но немного работы или подготовки все-таки делает тебя уже готовым к подобному переживанию или, если угодно, не-переживанию. Например, иметь возможность вообще воспринимать то, о чем ты говоришь. Эта возможность приятия ведь не существует изначально.

К.: Приятие исходит не из того, чем ты себя считаешь, а из все того же Источника, как и неприятие. Способен ты это принять или нет, не в твоих руках. У тебя может сложиться ощущение, что ты это выработал.

В.: Точно.

К.: И тем не менее я знаю с абсолютной уверенностью, что не ты выработал это. Приятие - это спонтанное явление.

В.: Может быть, но тому, чтобы это явление заявило о себе спонтанно, можно же наверное поспособствовать.

К.: Ни одно усилие не поможет. Не существует подготовки и доработки.

В.: Однако, книга «Deep sharing» Пола Лоуи показалась мне очень полезной.

К.: Здорово. Звучит хорошо.

В.: Это глубокое откровение о чувствах.

К.: Это «Sheep sharing»?

В.: Нет, «Deep sharing».

К.: Но ведь «Sheep sharing» означает «стричь овец»?

В.: Нет, нет, «Deep sharing». «Deep sharing» означает «разделить глубину».

К.: Разделить глубину? Ножом разделить? Так, чтобы получилось две глубины?

В.: Не раз-делить. По-делиться. Он делится своими чувствами, делится с другими, всеми чувствами, в том числе и теми, которые причиняют боль.

К.: Коротко их подстригает.

В.: Он открыт и честен. И, между прочим, так быстро не уходит от темы.

К.: Вместо этого уходит медленно. Как с тупым ножом. Чтобы было больно. Медленно выдирать волосы. Это и есть «Deep sharing»? Я правильно понимаю?

В.: Нет. Абсолютно нет.

К.: Нормальную Sheep sharing делают острым ножом, чтобы дело шло быстрее.

В.: Значит, существует еще одна полная смысла подготовка! Затачивание ножа!

К.: В итоге все волосы исчезают. Ты гол. Больше ничего нет.

В.: Благодаря хорошей подготовке.

К.: Ты меня победил. Есть еще вопросы, на которые я не могу ответить?

Ты ничего не можешь сделать неправильно

Вопрос: Иногда у меня возникает такое чувство: именно сейчас происходит прорыв, вот оно, наконец-то!

Карл: «Я никогда не был так близок к себе, как вчера вечером».

В.: Примерно так.

К.: А затем ты по возможности хочешь удержать эту погруженность или близость. Это желание удержать снова разрушает ее. И все, что остается, это желание.

В.: Да, тогда я испытываю разочарование.

К.: Раз-очарование было бы концом чар. Это то, что ты, собственно говоря, ищешь: абсолютное разочарование, которое позволит тебе полностью прекратить поиски. Но раз ты здесь сидишь, ты все еще очарован.

В.: Я сижу здесь, чтобы несколько ускорить дело.

К.: Каждый, кто думает, что он обретет себя скорее здесь, чем где-либо еще, заблуждается.

В.: Значит, мне не нужно сюда приходить! Тогда я могу делать то, что мне хочется.

К.: Ты никогда не можешь делать то, что тебе хочется.

В.: У меня здесь другой опыт.

К.: Потому что в тебя играют. Ты - беспомощность и бессилие. Нет Второго, чью судьбу ты имел бы возможность решать. Нет Бытия, которое бы имело власть над другим Бытием. Всесилие Бога - это полное бессилие. Всесилие означает быть тем, что есть.

В.: Тогда я могу усесться дома и больше вообще ничего не делать.

К.: Хорошо. Только как-нибудь сюда загляни еще раз и расскажи, как это было. И, прежде всего, получилось ли у тебя.

В.: Честно говоря, я уже попробовал. Это тяжело.

К.: Каждый пробует это, ни у кого не выходит.

В.: Невозможно ничего не делать?

К.: Можно только ничего не делать. Ты ничего не делаешь. Все происходит само!

В.: Значит, я не могу сделать ничего неправильного.

К.: Все, что ты делаешь, это именно то, что надо. Ты ничего не можешь сделать неправильно, потому что ты никогда ничего не сделал или не мог бы сделать. Это свобода! Свобода от деятеля, от некой личности, которая когда-либо что-то сделала или могла бы сделать.

В.: Тогда кто делает войну?

К.: Ты! Кто еще?

В.: Что?

К.: Ты несешь ответственность.

В.: Но ты ведь только что сказал...

К.: Раз существуешь ты, существуют война и мир. Ты источник того и другого. Ты отвечаешь за все, что есть.

В.: Отвечаю за все?

К.: Потому что ты есть то, что есть.

В.: Прости, ты с кем сейчас разговариваешь?

К.: Я говорю с самим собой.

В.: Слава Богу.

К.: Как всегда. Я всегда говорю с тем, что понимает, - никогда с тем, что не понимает. Разве это не само собой разумеющееся?

В.: Нет.

К.: То, что есть всегда, это. Что говорит, что слушает, что молчит...

В.: Значит, я сам себя и слушаю?

К.: Ты можешь слушать только сам себя. Говорит только , и только Яможет себя слушать.

В.: И в чем суть всего этого?

К.: В самопознании.

«Истина сама в себе»

Еще в детстве у меня были противоречивые переживания. Я мог быть совершенно свободен и находиться в совершенной гармонии с миром в один момент, а в следующий - в глубокой депрессии, желая раствориться и умереть; то на седьмом небе от счастья, то в смертной тоске.

Понятно, что мне хотелось пребывать только в приятных переживаниях. Так я и начал искать. Так что это было поиском не истины и не просветления, а безграничного счастья, окончания страдания. Я пытался найти для этого действенное средство и подходящие инструменты. Сначала это был секс, из которого стало ясно, что так называемая маленькая смерть (оргазм) - всего лишь мимолетное переживание и зависит от партнера, а значит, ничего не решает.
Затем последовал опыт с наркотиками, дающими лишь на короткое время свободу от страдания. Но как только их действие ослабевает, страдание становится даже еще более интенсивным. Внимание или любовь друзей, семьи или партнеров также потеряли всякое значение с осознанием того, что мое состояние не имеет к ним никакого отношения и что все это не могло решить проблему.

Затем я стал читать эзотерические книги: всё про религии, шаманов, магию и т.д. Долгое время я был захвачен Кастанедой и Доном Хуаном и их идеей свободы.

Это продолжалось до конца 70-х годов, когда я во сне спонтанно осознал, что сплю. Я вспомнил о технике Дона Хуана, где нужно смотреть на свои руки. Так что я поднял руки и стал их рассматривать. Неожиданно что-то, очевидно, спавшее во мне, пробудилось. В этом пробуждении сначала мои руки, а затем все мое тело начали растворяться. Я узнал смерть и в этом узнавании внезапно возник страх. И я стал бороться за свою жизнь так, как еще никогда ни за что не боролся. Какая-то непостижимая сила пыталась стереть меня, при этом я воспринимал ее как бесконечное черное Ничто. И хотя я проснулся и лежал на своей кровати, борьба не прекратилась. И вдруг пришло приятие этого растворения и темное Ничто превратилось в сияющий свет и я стал этим светом. Светом, сияющим в самом себе.

Целая вечность прошла и свет постепенно превратился в обычное осознание Карла и мира. Все казалось таким, как до этого переживания, но восприятие абсолютно отделилось от воспринимаемого. Появились абсолютная дистанция к миру и его чужеродность.

«Это не мой дом» - была единственная мысль. МОЕ потерялось в отсутствии «я».

С этим пробуждением всеобъемлющего сознания начался процесс растворения концепции «Карл». И в этом восприятии ложности переживаний и их иллюзорной сущности сожжение личной истории и, таким образом, истории всей Вселенной в огне Осознания было всего лишь вопросом времени.
Этот процесс от «индивидуального сознания к всеобъемлющему», от личного к безличному, который принято называть просветлением, всегда уникален и не может быть повторен или скопирован. Так же как существует только одно абсолютное Бытие, любое переживание уникально.

В течение долгого времени, около пятнадцати лет, это безличное сознание было моим домом: КОма превратилась в ОКей. Я стал блуждающим НИЧТО. Я был абсолютно отождествлен с этим НИЧТО.

Хозяин НИЧТО. Маленькое «я» стало очень большим, раздутым НИЧТО. Как фон, наблюдающий передний план. Одна иллюзия, наблюдающая другую иллюзию. Так называемый СВИДЕТЕЛЬ, мудрость, утверждающая: «я есть НИЧТО».

Очевидно, существовало нечто, что видело в этом «не-бытии» какое-то преимущество, а как следствие, и подспудный страх, боявшийся потерять это преимущество ясности. В середине 90-х годов неожиданно пришло абсолютное понимание, простое узнавание, как маленькое «ага»: «Я - то, что есть. Я - то, что не может быть или не могло быть чем-то другим, нежели "абсолютным Я"». Существует только абсолютное Я и ничего кроме абсолютного Я. В самоосознании и в реализации Я абсолютное Приятие.

Абсолютное «ЕСТЬ» реализует себя в личном, так же как и в безличном переживании, это всегда абсолютное Я, так что никогда не существовало необходимости в просветлении. Абсолютное Я всегда реализовано, а то, что видится как сознание в реализации (проявлении реальности), никогда не реализует себя. И в этом смысле никогда не существовало непросветленных и, таким образом, необходимости в просветлении.

В конце 80-х годов появились боли, сначала в шее. Они приходили 1-2 раза еженедельно. Примерно через год боли в голове превратились в ежедневную мигрень. Я просыпался и засыпал с этой болью. Все попытки бороться с ней только ее усиливали. Никакие медикаменты, природные или химические, не могли в какой-либо мере повлиять на это. Единственной возможностью убежать от боли был либо сон, либо некий вид медитации. Хотя я и был против всяческого рода так называемой «духовной работы», эти постоянные боли каждое утро после пробуждения погружали меня в состояние отсутствия. В этом состоянии боль превращалась в вибрирующий свет осознания. Тот, кто испытывал боль, исчезал. В большинстве случаев я снова спонтанно возвращался после 4-5 часов медитации, а со «мной» возвращались и боли. Из рая в ад. После этого я каким-то чудом шел в студию, пытаясь более или менее успешно рисовать, чтобы как-то заработать себе на жизнь.

Так прошло примерно 4 года. Пока однажды утром я не вышел из медитации раньше обычного: уже через 2 часа, чтобы, как всегда, включить телевизор для просмотра биржевых новостей. По случайности, шла передача Би-би-си: экранизация «Махабхараты».

«Махабхарата» - это индийский эпос о героях и богах, в котором Господь Кришна пытается наставлять героя Арджуну в том, что не существует свободы выбора и что, несмотря на его миротворческое отношение, он будет вовлечен в битву, в которой уничтожит огромное количество противников - в соответствии со своей судьбой.

Вообще-то я хотел сразу же переключить на новости биржи, так как к тому времени я только и жил от акций. Моя карьера художника сошла на нет из-за постоянных мигреней. Но что-то меня удерживало переключить на другую программу. Сначала мне было не особо интересно, но затем с все возрастающим вниманием я стал следить за ходом пьесы. В ее конце большинство персонажей было убито, после чего Кришна взял брата Арджуны Юдхиштхиру на Небеса. Потому что он показал себя истинным учеником Кришны. На Небесах оказались все его враги, которые прекрасно проводили там время. Юдхиштхира спросил Кришну, где все его друзья, на что Кришна ответил, что все они в аду. «Я хочу быть рядом с моими друзьями и родней. Относительная радость Небес для меня ничего больше не значит», - сказал Юдхиштхира. Тогда Кришна перенес его в ад. Там он увидел всех своих друзей и родню, горевших в адском огне страдания, после чего и сам погрузился в глубочайшую печаль Бытия. Через некоторое время Кришна спросил его, смог бы он навсегда принять это состояние.

К этому моменту я настолько был вовлечен в пьесу и настолько отождествился с Юдхиштхирой, что вопрос Кришны я принял как адресованный мне. Он (или я) ответил: «Да, во мне нет никакого желания изменить что-либо или избежать боли и страдания, даже если это будет длиться до самого конца моего существования. Пусть будет так». К тому времени головная боль стала настолько интенсивной, что чистый свет, как взрыв, вошел в меня через затылок и заполнил мое сознание. Это был момент абсолютного приятия Существования, время остановилось. Карл и мир исчезли и некая форма чистого бытия в сияющем свете, некая пульсирующая тишина и абсолютное проявление Жизни, совершенной в самой себе, явились, и я был Этим.

После целой «вечности» (по часам 3-4 часа) Карл и мир снова пришли в свое «обычное» состояние. Но головная боль прошла. Вместо нее осталось абсолютное приятие и знание, что время проявляется в том, что я есть, а то, что я есть, пребывает вне времени. Что все происходящее во времени, любое событие не может коснуться того, что само по себе является абсолютным и что само по себе является Жизнью.

Благодаря цепочке событий и ситуаций, в которых «Карл» ни одной секунды не желал оказаться, не создал их преднамеренно или попытался оказать какое-либо влияние на них, вопреки, а не благодаря поиску пришло абсолютное Приятие, совершенная Любовь, исток Существования осознал сам себя. И все переживания были и являются не «моими» или «твоими». Просто Жизнь проживает себя во всем, что воспринимается и что не воспринимается.

И ты есть это. Это твоя истинная Природа, вечная, вне всякого проявления времени и пространства и всего, что в них возникает, вечная и первозданная: абсолютное Восприятие, воспринимающее само себя. Истина сама в себе.

«Опыт встречи»

Нет уж, спасибо! Хватит с меня Карла Ренца! Я понял это через двадцать минут, послушав его речи. Вместе с Кристианом Сальвезеном мы посещали тогда сатсанги различных учителей для нашей совместной книги «Пробужденные приходят». В самом завершении нам порекомендовали Карла Ренца. Мол, нам надо бы включить его в книгу. У него был опыт просветления. У него было прозрение во что-то, во что не было прозрения у нас. И в различных городах у него преданная публика.

При первой встрече мне показалось, что этот человек лично для меня ни на что не годился. Он слишком много говорил и не был склонен к медитативным паузам. Он не смотрел долгим проникающим взглядом и не создавал никакой духовной атмосферы. Он сидел, как инструктор семинара, без цветов, без свечей, без фотографии какого-либо гуру, вообще без хотя бы какого-нибудь символа духовности. Я-то знавал других учителей сатсангов! Учителей с магнетической аурой. Таких, которые вначале долго сидели безмолвно, закрыв глаза, пока недвижимость не заполняла собой все помещение. Учителей, которые смотрели глубоко в душу вопрошающих. «Святых», каждое слово которых было на вес золота. Их окружали музыка, цветы, благовония и образы великих учителей.

Ничего подобного в случае Карла Ренца. Никакого благоговения. Никакой особой атмосферы. Ничего медитативного. Хуже: он был даже анти-медитативен! Я медитировал двадцать лет, каждое утро, каждый вечер. Этот же парень, не долго думая, объявил мою практику совершенно бесполезной! Стерли и забыли! И дальше в том же духе. Всякий путь - заблуждение, всякое усилие - бесполезно, всякий поиск - безнадежный случай. Так он говорил. Многие из слушателей, очевидно, своего рода абонементная публика, явно веселились. Я обрадовался, когда беседа закончилась. Но затем я почувствовал кайф. Кайф прямо на улице. По пути домой. Все еще продолжал чувствовать в квартире. И на следующий день. Словно бы во время беседы я получил незаконную таблетку счастья. Инъекцию беззаботности. Или же сильнодействующее средство для расслабления. Это было странно. Должно быть, что-то произошло по ту сторону речи.

Чтобы убедиться в этом, я снова отправился туда. А потом еще раз. И с тех пор я по возможности не пропускаю ни одной беседы, когда этот человек приезжает в город. Мне и сейчас кажется, что говорит он несколько многовато. Два часа в один заход, прерываемый только вопросами слушателей. И в конце второго часа он кажется пугающе свежим и охотно готов продолжать. Слушатели же уже измотаны. Они измотаны, потому что все, что они думали и во что верили, оказалось развеянным по ветру. Все аргументы - несостоятельными.

Карл Ренц не признает никакую духовную традицию, никакого золотого изречения мировой мудрости. Ни одно приобретенное глубоким переживанием знание не может устоять. Ничто. В конце беседы не остается ничего. Все, что когда-либо думал и во что верил искатель, больше ничего не значит. Вообще ничего. Это может действовать удручающе. Но чаще всего приводит к облегчению.

Случается, что некоторые люди впадают в своего рода шоковое оцепенение и в конце быстро уходят, чтобы никогда больше не вернуться. Бывает и так, что во время беседы кто-нибудь с мрачным молчанием или громкими протестами покидает аудиторию. Но большинство развлекается и смеется - чем дольше длится беседа, тем больше. Порой случаются смеховые истерики, как в детском саду. Поначалу мне это здорово действовало на нервы. Когда я осмеливаюсь задать какой-нибудь искренний вопрос, а другие прыскают смехом, меня это раздражает. Даже сейчас некоторые из этих дурацких выходок действуют мне на нервы, особенно когда у меня возникает ощущение, что я не понял шутки.

Но это проходит. Потому что подлинная шутка бесед Карла Ренца: тот, кто чувствует себя уязвленным, исчезает. Того, кто раздраженно реагирует, больше нет. Конечно, слушатель остается сидеть на том же самом месте до конца. Но теперь он за пределами беспокойства. Все то, что, как он думал, ему нужно было защищать, улетучилось. То, что якобы составляет человека, так называемая личность во время беседы упорхнула прочь. То есть вся сеть верований, опыта, представлений о себе. Она казалась сложной, а теперь просто распадается. Представления о том, каким должен быть мир, каким должен быть я сам и другие, исчезают. Что должно бы произойти, чтобы я был счастлив, да и и вообще, что что-то должно произойти, становится незначимым. В итоге остается то, что, как правило, называют «Присутствием», безоблачной ясностью, которой ничего не требуется.

Звучит неплохо! И как только это удается этому парню? Он утверждает, что вообще ничего не делает. И в определенном смысле это правда. Учитель, который реализовал свою «истинную природу» и понял, что является экраном, а не показываемым фильмом, что он - небо, а не бегущие по нему облака, который таким образом знает, что он есть недвижимость, - ничего не делает. У него нет никаких намерений, он просто присутствует. Однако его присутствие явно оказывает воздействие. Оно всасывает в себя беспокойство других. Здесь уместно вспомнить слова Поля Брентона о Рамане Махарши: «Он - пустота, в которую могут проваливаться мысли других». Готово. Больше ничего не требуется.

Хотя Карл Ренц ничего не делает, что-то происходит в его присутствии. Поэтому его приглашают в такое количество стран. И поэтому люди набиваются битком, когда в начале января он приезжает в Тируваннамалай, Мекку адвайты. Тогда туда стекаются американцы и израильтяне, австралийцы и англичане, немцы, само собой, а так же пара индусов.


Карусель

Добро пожаловать! Добро пожаловать на ярмарку! Я смотрю, ты уже сидишь на карусели. Как здорово ты управляешь! У тебя элегантная машина. У тебя педаль газа. Ты даже можешь тормозить. Но прежде всего у тебя есть руль. Ты можешь с силой крутить его, что ты и делаешь. Как ни странно, получается двигаться только по кругу. Ты поворачиваешь его налево, направо, и тормозишь, и крутишь, однако все время двигаешься только в одном направлении.

Так управляет твое «я». Так называемое эго. Оно поворачивает налево, поворачивает направо, но никогда полностью не удовлетворено результатом. «Понаблюдаю-ка я за другими, - думает оно. - Как управляют они? Как ведет себя вон тот парень?» Тот парень определенно сильнее наклоняется при повороте. Теперь ты делаешь так же. Но ничего не меняется. Движение по кругу продолжается. Время от времени карусель останавливается. Короткая пауза. Тибетцы называют это «бардо». Затем ты начинаешь подыскивать себе новое транспортное средство. «А возьму-ка я, пожалуй, лошадь. Теперь я немного проедусь верхом. Может быть, это мое предназначение!». Очень разумно с твоей стороны. Или будет действительно мудро, если ты возьмешь маленький роллер, потому что после всех этих утомительных кругов ты полон смирения и непритязательности.

Да, от всей этой круговерти твое «я» мощно развилось. И когда вдруг случайно ты поворачиваешь в том же направлении, в каком движется карусель, ты можешь наконец праздновать триумф: «Ого, у меня, однако, здорово получилось! Похоже, теперь я знаю, как это делается!». Теперь ты обнаружил, как все это работает. «Все полностью под моим контролем, посмотрите-ка!» Ты находишься в гармонии с космосом, в согласии с творением. Сонастроенное таким образом «я» движется именно туда, куда едет карусель. «Взгляните, как я умею управлять! Вся карусель движется, потому что я так управляю! Я здесь! Смотрите на меня!» Когда ты столь несравненно овладеешь этим искусством, ты сможешь даже рассказать другим, как им следует управлять. «Вам нужно делать вот так! Как я!».

Теперь ты полностью пробужденный водитель. «За ним», - призывают возбужденно некоторые. И ты думаешь: «Лучше уж мне сразу повести целый автобус». Ты провозглашаешь: «Все заходим и садимся за мной! Я един с каруселью!» Тогда ты уже гуру. Если тебе хочется действовать менее шумно, то, конечно, ты можешь взять на себя другие важные задания, например, вести пожарную машину. Или неотложку. Или просто ехать позади неотложки, ради безопасности.

Но при всем при этом важно сохранять обзор. Чтобы в нужный момент поддать газу и в нужный момент затормозить. Но прежде всего важно управлять с большим умением. Потому что это помогает другим. Так ты не только отлично едешь сам в своем транспортном средстве. Ты вносишь свой вклад в успешное движение всей карусели! Если бы только каждый мог так водить! Ты отлично со всем справляешься.

До тех пор, пока однажды случайно не отпускаешь руль. Ну и ну! Теперь ты удивляешься. Все продолжает ехать само по себе! Эта штука едет сама! Точно. Едет сама. Едет Само. Точно также Я ведет твою жизнь. Тебе не нужно напрягаться. Ты можешь откинуться назад и наслаждаться своим Я, потому что оно всегда ведет прямиком в счастье.